Шмель
Шмель | |
Шмель, шмели́ (лат. Bombus) — крупное перепончатокрылое мохнатое насекомое из рода шмель семейства настоящих пчёл. Шмели во многих отношениях близки к медоносным пчёлам, однако отличить шмеля от пчелы может и ребёнок, настолько у шмеля характерный вид и комплекция.
Шмель в афоризмах и коротких цитатах
[править]Шмелем князь оборотился, | |
— Александр Пушкин, «Сказка о царе Салтане», 1831 |
— Редьярд Киплинг, «За цыганской звездой», 1892 |
За мной следил докучный, звонкий шмель, | |
— Мирра Лохвицкая, «Шмель», 1898 |
...шмель, в детский кулак величиною, пронзал колибри острым, как шпага, жалом и тут же погибал, схваченный на лету хищным сорокопутом… | |
— Александр Амфитеатров, «Морская сказка», 1899 |
— Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917 |
— Иван Бунин, «Жизнь Арсеньева. Юность», 1933 |
— Андрей Алдан-Семёнов, «Красные и белые», 1973 |
— Асар Эппель, «На траве двора», 1992 |
— Анна Горенко, «Жжёт и лижет язык королевская шкура шмеля...», 1993 |
Тяжёлые шмели неторопливо и неуклонно обследуют каждый цветок, в воздухе стоит гул, пахнет мёдом и брусничным вареньем...[7] | |
— Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007 |
Шмель в научной и научно-популярной прозе
[править]Кречмер, который много сделал для выяснения биологического значения истерических реакций, указал, что у некоторых животных, попавших в опасное положение, развиваются особые реактивные состояния, дающие возможность иногда уйти от опасности, именно двигательная буря и рефлекс мнимой смерти. В первом случае, как бывает со шмелём, залетевшим в комнату через форточку, насекомое бросается из стороны в сторону, пока случайно не попадет, куда нужно; во втором оно, как бывает с жуком, взятым в руки, делается совсем неподвижным, точно мёртвым, пока не будет выброшено, после чего через некоторое время начинает подавать признаки жизни.[8] | |
— Василий Гиляровский, «Психиатрия», 1954 |
Подземное существование петрова креста продолжается в течение десяти месяцев. И только весной побеги этого растения на несколько недель показываются на поверхности земли, да и то лишь с одной целью ― отцвести и дать семена. Насекомых-опылителей, в особенности шмелей, цветки привлекают тонким ароматом. Опыляются они пыльцой, принесённой с других цветков, успевших распуститься раньше. Если шмелей мало и часть цветков осталась неопылённой, к моменту их отцветания тычинки вырастают настолько, что пыльники заметно выступают за край венчика.[9] | |
— Наталья Василенко, «Нахлебники, приспособленцы и просто красавцы», 2009 |
Шмель в публицистике и документальной прозе
[править]Одна догадка, пришедшая мне в голову, кажется, уже после окончания университета, представляется мне и до сих пор заслуживающею проверки. Острая боль от ужаления пчелою, шмелём или осою наводит на мысль, что эти насекомые вонзают свое жало прямо в концевые нервные аппараты в коже. Для этого необходимо допустить, что они особенно отчетливо воспринимают в теле поражаемого ими животного его нервные ткани.[10] | |
— Николай Лосский, «Воспоминания: жизнь и философский путь», 1968 |
— Святослав Логинов, «Марш-бросок по ягодным палестинам», 2007 |
Шмель в мемуарах, письмах и дневниковой прозе
[править]На опушке леса стояла старая развалившаяся фанза. Тут мы сели на камни и стали ждать коней. Вдруг длинная тёмная полоса мелькнула в стороне. Стрелки бросились туда. Это было какое-то большое пресмыкающееся. Оно быстро скользило по траве, направляясь к кустарникам. Стрелки бежали по сторонам, не решаясь подойти к нему близко. Их пугали размеры змеи. Через минуту она доползла до дерева, лежащего на земле, и скрылась в нем. Это был древесный обломок с гнилой сердцевиной около 4 метров длиной и 15 сантиметров в диаметре. Мерзляков схватил палку и стал тыкать ею в отверстие. В ответ на это в дупле послышалось жужжание, а затем оттуда стали вылезать шмели. Значит, внутри дерева было их гнездо. Но тогда куда же девалась змея? Неужели она залезла к шмелям? Почему в таком случае шмели не подняли тревоги, какую они подняли тогда, когда мы просунули в дупло палку? Это заинтересовало всех. Стрелки стали разрубать дерево. Оно было гнилое и легко развалилось на части. Как только дерево было расколото, мы увидели змею. Она медленно извивалась, стараясь скрыться в рухляке. Однако это ее не спасло. Казак Белоножкин ударил змею топором и отсек ей голову. Вслед за тем змея была вытащена наружу. Это оказался полоз Шренка (Coluber Schrenckustr). Он был длиной 1,9 метра при толщине 6 сантиметров. Внутри дерева дупло вначале узкое, а затем к комлю несколько расширялось. Птичий пух, клочки шерсти, мелкая сухая трава и кожа, сброшенная ужом при линянии, свидетельствовали о том, что здесь находилось его гнездо, а ближе к выходу и несколько сбоку было гнездо шмелей. Когда змея вылезала из дерева или входила в него, она каждый раз проползала мимо шмелей. Очевидно, и шмели и уж уживались вместе и не тяготились друг другом.[2] | |
— Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917 |
В беседку залетел большой шмель. Бунинский прямо: «Чёрный бархатный шмель, золотое оплечье». Он тревожно гудел, жужжал, крылышки его вибрировали в воздухе, в метре от меня. И вот перестал шмель петь. И словно его и не было. Куда он девался? Где-нибудь здесь, наверное. Спрятался, что ли? Почему тогда ― рядом со мной? Белые бабочки ну только что кружились над клумбой с цветами. А теперь их нет.[11] | |
— Владимир Алейников, «Тадзимас», 2002 |
Шмель в беллетристике и художественной прозе
[править]Однажды бедного Грибуля бранили и обижали больше обыкновенного, он пошел по привычке к старому дубу поплакать о своем горе. Вдруг он почувствовал, что его что-то укусило в руку и, осматриваясь, увидел большого шмеля, который сидел не двигаясь и смотрел на него с презрением. Грибуль взял его за крылья, посадил на ладонь и сказал: | |
— Жорж Санд, «Грибуль» («Бабушкины сказки»), 1875 |
— Как, — спросил Грибуль, — разве гений может существовать в таком ничтожном виде и жить целые века жизнью животного? | |
— Жорж Санд, «Грибуль» («Бабушкины сказки»), 1875 |
— Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Сказочка про Козявочку» (из цикла «Алёнушкины сказки»), 1880-е |
Птицы и насекомые летели, любили и убивали. Колибри кувыркался в воздухе, ловя мошек, чтобы накормить свою, сверкающую изумрудными и рубиновыми огнями, подругу — сидящую на яйцах в развилке двух веточек смоковницы. Мохнатый, точно гусёнок, шмель, в детский кулак величиною, пронзал колибри острым, как шпага, жалом и тут же погибал, схваченный на лету хищным сорокопутом… | |
— Александр Амфитеатров, «Морская сказка», 1899 |
А под амбарами оказались кусты белены, которой мы с Олей однажды наелись так, что нас отпаивали парным молоком: уж очень дивно звенела у нас голова, а в душе и теле было не только желанье, но и чувство полной возможности подняться на воздух и полететь куда угодно… Под амбарами же нашли мы и многочисленные гнёзда бархатно-чёрных с золотом шмелей, присутствие которых под землей мы угадывали по глухому, яростно-грозному жужжанию. А сколько мы открыли съедобных кореньев, сколько всяких сладких стеблей и зёрен на огороде, вокруг риги, на гумне, за людской избой, к задней стене которой вплотную подступали хлеба и травы![3] | |
— Иван Бунин, «Жизнь Арсеньева. Юность», 1933 |
― На жизнь зачем сердиться? И на меня огрызаться ни к чему, я постарше, могу и совет подать. | |
— Андрей Алдан-Семёнов, «Красные и белые», 1973 |
― Скоро дойдем. Я почему, сынок, в дальний-то липняк навостряюсь? А потому, что ближний-то больно уж красив. Больно в силе он состоит, цветущ больно, и трогать его не надо. Лучше вглубь сходим: ног нам не жалко. А липняк этот пусть уж цветёт пчелам на радость да народу на пользу. | |
— Борис Васильев. «Не стреляйте в белых лебедей». 1973 |
Вздыбленный подсолнуховый ствол был толст и с набухшими вдоль зеленоватыми жилами. От жары его разгорячённое устройство напряглось, и потому возникало даже ощущение некоторой неловкости, тем более что вверх по набухшей жиле старательно вползала божья коровка, тревожа, надо понимать, ножками тусклую кожицу бессовестного остолопа. Ещё к стволу, горизонтально гудя, подлетал и, стукаясь, отлетал тяжкий шмель, и мальвы у терраски, как маленькие локаторы, обнаружив в воздухе тихоходного этого бомбовоза, напрасно ждали, чтобы он заполз в разинутые их водянистого цвета нутра и мохнатыми лапками, свисающими с натужно вибрирующего внутренним гудом кузова, навёл там сладкий порядок. Однако полновесный, как медная пуля, сластолюбец упорно интересовался постичь подсолнуховый стебель, поражаясь торчанию из земли этого посоха, а всего более боковой вспухшей жиле, и разглядывал поэтому своими невесть как устроенными глазами невесть что на невесть отчего напрягшемся организме растения. <...> Самолёт подлетал, громко рокоча, однако видно его всё ещё не было. Шмель, до сих пор настырно тыкавшийся в околоподсолнуховую прослойку, оттого что Валька вскочила, сипло гуднул, метнулся и безошибочно вдарился в нутро вовсе уж разинувшейся мальвы, где сразу завозился, захрюкал, словно бы уже часа два как в ней хозяевал. От его влёта мальва отшатнулась на своём водянистом стебле и на какое-то время осталась откинутой, чтобы, упаси Бог, не выронить мохнатое и ворочающееся счастье.[5] | |
— Асар Эппель, «На траве двора», 1992 |
Шмель в поэзии
[править]И опять она его | |
— Александр Пушкин, «Сказка о царе Салтане», 1831 |
А царевич хоть и злится, | |
— Александр Пушкин, «Сказка о царе Салтане», 1831 |
— Редьярд Киплинг, «За цыганской звездой», 1892 |
— Мирра Лохвицкая, «Шмель», 1898 |
— Константин Бальмонт, «Глушь», 1899 |
— Иван Бунин, «Под вечер», 1904 |
— Константин Бальмонт, «Заговор хмеля», 1906 |
Вблизи цветка качалась чашка; | |
— Велимир Хлебников, «Вила и Леший», 1912 |
— Конец твоим алым! | |
— Марина Цветаева, «Под порогом», 1922 |
— Саша Чёрный, «Мой роман», 1927 |
Жжёт и лижет язык королевская шкура шмеля | |
— Анна Горенко, «Жжёт и лижет язык королевская шкура шмеля...», 1993 |
— Анна Горенко, «Небце синее косое», 1994 |
Источники
[править]- ↑ 1 2 Лохвицкая-Жибер М. А. Собрание сочинений тт. 1-5. — М., 1896-1898, СПб., 1900-1904 гг.
- ↑ 1 2 В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
- ↑ 1 2 Бунин И.А., «Жизнь Арсеньева»: Роман. Рассказы. - М.: Сов. Россия, 1991 г.
- ↑ 1 2 А. И. Алдан-Семёнов, «Красные и белые». — М.: Советский писатель, 1979 г.
- ↑ 1 2 Асар Эппель. «Шампиньон моей жизни». — М.: Вагриус, 2000 г.
- ↑ 1 2 3 Анна Горенко. «Сочинения» (составитель и комментатор Владимир Тарасов). — Москва : Летний сад, 2010 г.
- ↑ 1 2 Логинов С.В. «Марш-бросок по ягодным палестинам». Журнал «Наука и жизнь», № 6-7, 2007 г.
- ↑ В. А. Гиляровский. Психиатрия. Руководство для врачей и студентов. — М.: Медгиз, 1954 г.
- ↑ Наталья Василенко, «Нахлебники, приспособленцы и просто красавцы», — М., «Наука и жизнь». № 8, 2009 г.
- ↑ Лосский Н.О. Воспоминания: жизнь и философский путь. — М.: Русский путь, 2008 г.
- ↑ В. Д. Алейников. «Тадзимас». — М.: Рипол классик, 2013 г.
- ↑ Мамин-Сибиряк Д.Н. в кн. «Сказки русских писателей XVIII—XIX вв.» — М.: Престиж Бук: Литература, 2010 г.
- ↑ Борис Васильев. «Не стреляйте в белых лебедей». — М.: «Юность», 1973, № 6-7.
- ↑ Бунин И. А. Стихотворения: В 2 т. — СПб.: Изд-во Пушкинского дома, «Вита Нова», 2014. том 2. стр. 15
- ↑ В. Хлебников. Творения. — М.: Советский писатель, 1986 г.